Справедливости ждать бессмысленно,
А проклятия слать грешно!
Правды много, у Бога – Истина.
Будни кажутся страшным сном.
Человек, словно зверь, оскалился,
И кусает своих, чужих.
Сам недавно грешил, не каялся,
И не слышал от боли крик.
На мольбу о спасенье, помощи,
Уши радостно закрывал.
Люди стали, как в банке, овощи…
Кто ж их в овощи превращал?
Лицемерие, равнодушие!
Только горе пришло давно.
Мы же мнений других не слушали.
Ведь на всех же оно одно…
Бог терпел, Он же Мудрый, Праведный,
Но устал нас прощать, и вот…
Там, где дом – там за миг развалины…
Может, вздрогнет душа, поймёт,
Что ценнее улыбки маминой
На земле ничего и нет!
Что же мы, будто Каин с Авелем,
Всё не видим небесный свет…
«Зуб за зуб» – это дело гиблое,
Не за тем нас Господь создал.
Месть и злоба – всегда постыдные,
А прощавших – Господь спасал.
Ведь, карая других уверенно,
Превращаемся мы в зверей…
Где же Вера? Она застрелена
Чернотой души своей.
Надо срочно отмыть, очиститься,
И, сквозь слёзы, за МИР молить!
Он вернётся, придёт, отыщется…
Нужно просто ПОГОВОРИТЬ!
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
