Вот и все, затихает сраженье, только птицы над полем кружат,
И враги, что недавно сражались, словно братья обнявшись лежат
Ведь за что-то упорно боролись и друг другу стреляли в лицо
Да никто им уже не расскажет чья победа, да и им все равно
Вот по полю бегут санитары, кто кричит, а кто просит воды
И идут перевязывать раны- в лазареты больных понесли.
Ну а этот, с саперной лопаткой средь убитых идет, как во ржи
То пороется в чьих-то карманах, снимет крестик и снимет часы...
И такой санитар сердобольный- если раненный, он и добьет
Не с руки ему если узнают, как он жизнью шакала живет
А на утро – опять построенье, и в строю он – орел средь орлов
Если новое будет сраженье, снова рыться в карманах готов.
Наша жизнь – словно поле сраженья, ну а мы – санитары души
Ищут люди в Христе утешенья, так на помощь же к ним поспеши
Сам Господь перевязывал раны, и увечные души спасал
И тебя Он на это поставил, чтоб ты дело Его продолжал.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Публицистика : Феноменология смеха - 2 - Михаил Пушкарский Надеюсь, что удалось достичь четкости формулировок, психологической ясности и содержательности.
В комментарии хотелось бы поделиться мыслью, которая пришла автору вдогонку, как бонус за энтузиазм.
\\\"Относительно «интеллектуального» юмора, чудачество может быть смешным лишь через инстинкт и эмоцию игрового поведения.
Но… поскольку в человеческом обществе игровое поведение – это признак цивилизации и культуры, это нормальный и необходимый жизненный (психический) тонус человека, то здесь очень важно отметить, что «игра» (эмоция игрового поведения) всегда обуславливает юмористическое восприятие, каким бы интеллектуальным и тонким оно не было. Разве что, чувство (и сам инстинкт игрового поведения) здесь находится под управлением разума, но при любой возможности явить шутку, игровое поведение растормаживается и наполняет чувство настолько, насколько юмористическая ситуация это позволяет. И это одна из главных причин, без которой объяснение юмористического феномена будет по праву оставлять ощущение неполноты.
Более того, можно добавить, что присущее «вольное чудачество» примитивного игрового поведения здесь «интеллектуализируется» в гротескную импровизацию, но также, в адекватном отношении «игры» и «разума». Например, герой одного фильма возвратился с войны и встретился с товарищем. Они, радуясь друг другу, беседуют и шутят.
– Джек! - спрашивает товарищ – ты где потерял ногу?
- Да вот – тот отвечает – утром проснулся, а её уже нет.
В данном диалоге нет умного, тонкого или искрометного юмора. Но он здесь и не обязателен. Здесь атмосфера радости встречи, где главным является духовное переживание и побочно ненавязчивое игровое поведение. А также, нежелание отвечать на данный вопрос культурно парирует его в юморе. И то, что может восприниматься нелепо и абсурдно при серьёзном отношении, будет адекватно (и даже интересно) при игровом (гротеск - это интеллектуальное чудачество)\\\".
